Перетряхивая черновики...

Нашла ещё несколько текстов о бабушке Наве. Пытаюсь вспомнить, почему не опубликовала все тогда,  три года назад? 

Кажется, из-за того, что сначала налезли во вполне невинные тексты про скучный бытовой антисемитизм больные со своим извечным «вывсёврёти — была дружба народов, а явреи самидурывиноваты». 

Потом на меня, патриотку, мракобеску и фейковую еврейку, стали гневаться интернет-светочи местной русской культуры из тех, кто лично в самолёте летал и никакого там Б-га не видал — дадада!

Потом начала совсем угасать мама, и мне как-то хватало проблем в реале, да и без этих давних историй писать получалось всё больше о грустном — а кому оно надо? 

А написала я тогда сгоряча многабукав — как начала, не могла остановиться. 

И сейчас, подумав, решила — раз случилась такая вот неувязочка с запястьем, что только редактировать пока левой рукой под силу — то пора выкладывать готовое частями, тем более, что, как оказалось, люди меня читают в основном вменяемые,  а преданные нечитатели поутихли, стали заглядывать молчком (молодцы! так держать!) под псевдонимом «некто», а я, чай, не злобный Буратино, мне не жалко Некту яблока. 

Текст злой и неполиткорректный — кому неохота лишний раз огорчаться — ступай себе мимо.

ПРО КОЗОЧКУ ЭСМЕРАЛЬДЫ

Там много в черновиках обрывков историй. Но одна — про зеленоглазую красавицу Зосю, мне особенно запомнилась. Потому что Нава — Чарна к ней постоянно возвращалась.

Далее...

Рука уже не болит, но печатаю с осторожностью — на

Рука уже не болит, но печатаю с осторожностью — на апрель-май столько работы, что надо бы поберечься. 

Поэтому от новых лонгридов пока воздержусь.

Хотя есть о чём писать.

В понедельник младшенький из близнецов в армию пошёл (у старшего призыв в ноябре).

В голове не укладывается. 

Ведь совсем недавно их привезли домой вот такусеньких — поперёк кроватки вдвоём лежали...

А нынче — слов нет. Хвастаться пока не буду — может, выложу красавцев под замком для тех, кто не сглазит.

Вспомнила давнюю свою самую первую подопечную бабушку Наву из кибуца. У неё тоже при ней первый внук в армию пошёл, только была она постарше меня, не говоря уж о том, что жизнь её потрепала так, что нам и не снилось — Аушвиц и Берген-Бельзен были её «университетами». 

Была она маленькой даже по сравнению со мной да ещё и сутулилась сильно из-за полученной в лагере травмы позвоночника. 

Далее...

Задумчивое... Я подошла к тому возрасту, когда к новому относятся с

Я подошла к тому возрасту, когда к новому относятся с некоторой опаской. Если б я, подобно многим моим френдам, писала читательские дневники, то это было бы, боюсь, что скучно — круг моего чтения чуть больше, чем наполовину состоит из перечитывания — что делать, вкусы давно устоялись, перевоспитываться поздно, и нет ничего нового под солнцем, и всё умное и интересное давно уже сказано, и история учит тому, что ничему не учит.

Вот в этот шабат взялась перечитывать Маканина. Это из тех писателей, кого я могу перечитывать, взяв книгу с полки наугад и с любого места. 

Вспомнилось, как он мне впервые попался. 

Маме моей часто дарили книги. По любым поводам — ко дню рожденья. к 8-му марта, ко дню учителя, ко дню Победы да мало ли. 

Дарители мамины вкусы хорошо знали, как правило, и дарить старались популярное и дефицитное. А дефицит у нас (если у тебя нет блата в книжном) продавался как? Правильно, с «нагрузкой». В книжных магазинах это называлось «подарочный набор», запаковывалось в целлофан, украшалось открыткой и перевязывалось ленточкой. 

Под «главной» книгой, как правило, застенчиво скрывалось что-то нечитаемое из жизни сталеваров-хлеборобов. Почтение к печатному слову и забота о вырубаемых лесах не позволяли отправлять довески в помойку, тем более, когда стала набирать обороты акция «книги в обмен на макулатуру». Нечитаемое стали заботливо складывать вместе со старыми газетами на балконе, чтобы потом обменять на заветные талоны. Проблема только была в том, что пункты приёма макулатуры, точнее приёмщики в них были особами чрезвычайно ветреными: хочу — открою, хочу — закрою, вас много — я один, обычное дело. Поэтому во внезапно открытые пункты всегда образовывалась очередь. Вот в такой очереди я однажды и зависла с пятикилограммовой книжно-газетной пачкой. Домой с этими килограммами тащиться не хотелось, решила дождаться, раз уж дошла и открыто. А от скуки и  смеху ради решила полистать нечитанные новенькие «довески» — хэйтридинг, знаете ли, как явление, появился отнюдь не с изобретением интернета. Кто же знал, что книгу в неприметной бело-зелёной картонной обложке с ничем не примечательным названием «Повесть о старом посёлке» написал  гений. Удивительное дело — он очень прилично издавался в 70-е и 80-е. Только вот критика официальная о нём как-то обалдело помалкивала, особенно после «Голосов» и «Предтечи», разве что в обзорах с некоторым недоумением упоминали, толком не зная, к кому бы его приписать: к деревенщикам? к шестидесятникам? к фрондёрам-почтидиссидентам? к семидесятникам? — с кем вы, мастер культуры, а? — не даёт ответа...

Далее...

Выхожу из шкафа... .точнее выползаю из-под вороха всякого-разного,

...точнее выползаю из-под вороха всякого-разного, обречённого перед Песахом на операцию «выкинтош». 

Хороши всё-таки наши праздники жестоковыйные — разгрести завалы перед Песахом — это святое, и никаких «а вдруг пригодится?» 

Для Плюшкиных, вроде меня, эта обязаловка — чистое спасение. Потому что всё равно «а вдруг...» по сусекам прячется, характер не пропьёшь, но всё-таки масштабы далеко уже не те, что могли бы быть.

Ну, например, как можно было  выкинуть вот эту косую позабытую тунику  фирмы «непомнюнафиккуплено», если она так чудно подошла к чёрным штанам шириною с Чёрно море, любимого фасончика «две юбки — по одной на каждую ногу»?

В самый раз, чтобы после карантина в Старый город выбраться — нет?
В самый раз, чтобы после карантина в Старый город выбраться — нет?

Кстати, к ней нашлись бусики из кораллов-булыжников, тоже купленные в незапамятные времена, то ли у бедуинов, то ли у очередного Шмулика и, к счастью, стильно (и предусмотрительно) замотанные проволокой, а посему, не рассыпанные до сих пор одной шустрой и обожаемой внученькой по прозвищу Абу-Незек (это арабская такая шуточка — про тех, у кого всё в руках ломается, произносится с восклицательным знаком: Абу-Незек! Далее...

Навстречу 8-му марта

В запрошлом посте в комментариях я написала в дополнение к истории с перепутаницами вот эту историю:

«У меня как-то мама ехала в поезде с двумя высокоумными аспирантами с мехмата. А мама в поездах всегда чувствовала себя, как дома — немедленно облачалась в спортивный костюм со штанами-тянучками, байковый халатик сверху, пачку печенья на стол и залечь с затрёпанным дешёвым детективчиком — такая провинциальная тётечка.Яйцеголовые на свою беду начали обсуждать какую-то мудрёную задачку по матанализу, желая "образованность свою показать". Через час маме это надоело, она кряхтя поднялась с полки и на обёртке от печенья молча написала им изящное решение.Почтительная тишина в купе стояла до конца поездки».

И френдесса gorrar подала мне идею, написав, что из этого можно сделать отдельный пост. 

А поскольку на носу у нас восьмое марта (которым по непроверенным слухам хитроумная арийская женщина Клара Цеткин, охмурённая еврейским мужем, замаскировала тайное прославление царицы Эстер и еврейский Пурим), а нас с детсадика учили в этот день поздравлять именно мам, то и напишу я ещё немного о маме, тем более, что она этот праздник чтила чрезвычайно даже в Израиле. 

Мама моя, выросшая в местах с весьма неласковым климатом, а потом переехавшая в ещё более проблематичные, заболоченные и дождливые края, всю жизнь была фанатом моря и солнца. 

С морем у нас на Волыни было вообще никак, да и с солнцем некоторые проблемы, даже в летние месяцы — но мама не унывала — с нетерпением ждала отпуска, а в отпуск — всей семьёй только на море, и только на Чёрное! 

Далее...

С Пушкиным на дружеской ноге...

Это я в Пурим, праздник переодеваний и перевоплощений, перед тем, как начала разбирать фотографии, решила смешного повспоминать. 

Про всякие ситуации-перевёртыши, когда мы людей принимаем не за тех, кем они есть на самом деле. 

Вот была у моего мужа коллега, доктор химических наук, очень толковая женщина — она практически сразу в Израиле нашла работу по специальности.

А вот у её мужа, бывшего в прежней жизни немаленьким начальником, как-то не заладилось поначалу ни с ивритом, ни с поисками подходящей работы.

Но мужчиной он был восточной закалки, не позволяющей сидеть на шее у жены, поэтому рассудил, что мужик должен зарабатывать, если уж не по специальности, то хотя бы тем, что нравится, посему на диван рассуждать о судьбах мировой революции не залёг, а стал искать работу водителем, поскольку был в прошлом страстным автолюбителем и даже права профессиональные ещё с армии имел. 

И к счастью подвернулась ему вакансия персонального водителя у крутого бизнесмена. Пошёл на интервью, не особо надеясь, но после двух встреч и пробной поездки его взяли. Машину он водил виртуозно, внешность имел представительную и держаться умел почтительно, но достойно, без подобострастия. Был абсолютно непьющим к тому же — бакинское воспитание. И языковой барьер не помешал, босс, уроженец страны, имел бабушку с Кавказа и по-русски худо-бедно изъянялся. 

Несколько лет он так и проработал, пока не нашёл работу по профессии. 

А ту его работу водилой они с женой вспоминали не раз и не без удовольствия.

Далее...

Всюду блат! Просматривая новости колокольчика из серии «это может быть

Просматривая новости колокольчика из серии «это может быть вам интересно», наткнулась на старый-престарый пост антисоветчика Германыча про советские родильные дома. Впечатлилась, конечно — особенно потоком воспоминаний от комментаторов.

Тут, разумеется, взволнованный читатель встрепенётся и начнёт потирать ручки, предвкушая: ага! взыграло ретивое! щаз нам матёрая антисоветчица запоёт старые песни о главном! 

А вот и нет. 

Потому что, честно порывшись в памяти, я обнаружила, что воспоминания о пребывании в родильном доме у меня почти что идиллические. 

Вот про цыганку, например. 

Так что — можно не расчехлять артиллерию, если и будет антисоветчина — то самую малость. 

Я ведь рожала в своём родном Луцке — городе так и не до конца осоветившемся, где были ещё врачи и медсёстры, которые «ще за Польщі вчилися». И не только «за Польщі» — детским отоларингологом у меня, например, была врач аж из Аргентины — было у нас на Волыни некоторое количество семей отчаянных украинских репатриантов из-за океана, решившихся после войны попытать счастья на родине предков. К началу 70-х почти все они помаленьку вернулись обратно, в том числе и моя врачиха, но то таке... 

А советского гинеколога я навестила лишь раз в Ташкенте во время первой беременности в первый и последний раз. Сам её кабинет со вздувшимся линолеумом, облупленной раковиной и драной клеёнчатой ширмой перед гинекологическим креслом заслуживает отдельного описания, но не он меня ужаснул, а вот это незабвенное хамство и похабные комментарии во время осмотра: 

Далее...

Как испортить себе репутацию ясным солнечным утром

Навеяно духоподъёмным постом несравненной gnomomamochka  и её же вопросом, ведомо ли нам, что такое настоящий конфуз...

Заработалась я чегой-то. Даже в пятницу песенку не запостила — делов-то на пять минут, но и пяти минут не нашлось. 

Мечты о том, чтобы за локдаун превратиться в Мари Кондо и навести порядок в доме так и остаются мечтами. Это ещё свезло мне, что перед Песахом у нас племянница на месяц застряла — она девушка суровая, несентиментальная, совсем, как мои дочери — никаких «а может пригодится?», никаких привязанностей к разношенному-растоптанному-привычному-уютному, никаких любимых чашек с трещинками. Ещё один повод поразмышлять о том, как причудливо проявляется наследственность — мы с братом покойным оба родились такими Плюшкиными, что детям нашим уже ничего от этого ценного качества не досталось. И это есть хорошо. А после меня зато будет чего дома  поискать грядущим археологам.

Но муки совести никто не отменял, и когда-никогда в сэкономленное на поездках на работу время я всё же мешок-другой «на выставку» комплектую и долго потом собой горжусь. А если прибавить к этому почти полное отсутствие обновок — так ваще! — медаль и грамоту мне в рамочке. 

Но пока процесс идёт медленнее, чем хотелось бы. Потому что обнаруживаются вдруг приятнейшие находки из серии «новое — это намертво забытое старое». От скуки начала комбинировать одну фигню с другой и третьей (плюс шляпки-шарфики-бусики) — по самым скромным подсчётам получается, что на ближайшее десятилетие остатков нажитого непосильным трудом хватит с избытком без всякого «Алиэкспресса» — если грамотно переставлять слагаемые. А мода — что нам мода? — в нашей маленькой солнечной стране каждый сам себе Сен-Лоран — что нынче из шкафа выпало, то и модно!  

Далее...

Приключения покупателя и товара на рынке труда...

Это я не сама придумала, это колокольчик в правом верхнем углу моей страницы, кроме своевременного оповещения о комментариях, с похвальной периодичностью заботится о том, чтобы я не заскучала и не пропустила самое интересное в ЖЖ-жизни, дилинькая своё:«это может быть вам интересно!». 

Выборка при этом предлагается просто дивная — надо как-нибудь отдельный пост сотворить, проследить логику этих предполагаемых «может быть интересов» и создать на этом основании собственный психологический портрет. 

Но иногда я-таки проникаюсь и читаю, пытаясь вникнуть — что же там может быть мне интересно?

Вот не так давно предложено было мне электронным разумом прочесть печальную прошлогоднюю повесть эмигрантки из Германии под названием «Приключения товара на рынке труда» — и я даже увлеклась. Кроме предложенной одной части прочла всю эпопею, благо не скучно написано, хоть и грустно. Кроме того, автор работает со стариками, как и я в не столь давние времена, что не может не вызывать уважения, да и познавательно — как это всё устроено в Германии? 

А грустна эта повесть в основном потому, что, как я поняла, написана она от лица человека, попавшего категорически не туда, куда ей нужно. То есть, не совпавшего с новой страной проживания от слова «совсем», даже устроившись в конце концов на постоянную и в общем-то любимую работу. 

А мне это знакомо — я пятнадцать лет когда-то прожила в нелюбимом городе. И при отъезде в Израиль являла собой прекрасную иллюстрацию к анекдоту «хоть тушкой, хоть чучелом — но ехать надо!» 

Далее...

Выбрались... Выбрались. Вопреки всему. Как раз вовремя, а то тут

Выбрались. Вопреки всему. Как раз вовремя, а то тут непонятно, что грядет - то ли третий локдаун, то ли всеобщая вакцинация.Тест сделали в четверг поздно, потому что у меня последняя лекция закончилась почти в шесть. В пятницу больничная касса молчала партизаном.Мы с мужем пережили бы, но дитя, впервые в жизни собирающееся на персональный, для нее организованный отдых, переживало ужасно.Рюкзак у нее был упакован и десять раз проверен еще с четверга - мне бы так!На исходе субботы результаты уже были в телефоне, и дитя почти голову потеряло от счастья - я всерьез боялась, что у нее температура подскочит от волнения - бывало уже такое в прошлом.А у меня опять был зум (вечером после субботы - самое то...), потом - закрыть еще несколько хвостов перед отпуском, ответить на все мэйлы и сделать глубокий вдох перед сборами в дорогу. Насколько я люблю путешествовать, настолько же ненавижу собираться в дорогу. Вот только не надо меня учить - я сама, кого хочешь научу и помогу составить такой список самого необходимого, что любо-дорого посмотреть.. А у меня самой этот список будет постоянно исправляться, дополняться, сокращаться, потом потеряется вовсе, и дело кончится тем, что за час до отбытия я в очередной раз перепотрошу чемодан и начну кидать в него все, что под руку попадется.Да и то сказать, куда мне на седьмом десятке перевоспитываться - не жили минималистами, не фиг начинать.В конце концов, ни разу такого не было, чтобы чемодан не был собран в конце концов.Далее...


Топы по Месяцам

Твиттер @t30p